Наталья БЕЛОГРУДОВА

Скрипичный мастер сделал «Кирилла» и «Мефодия»

СПб. Если к четырем прибавить один, будет пять. А у скрипичного мастера Александра Рабиновича в результате такой нехитрой арифметики получился квинтон.

Дело в том, что Александр изобрел новый инструмент - пятиструнный, который объединяет в себе альт и скрипку. Квинтон - это своего рода скрипка с "лишней" струной снизу или альт с "лишней" струной сверху, то есть скрипка или альт с расширенным диапазоном звучания. На подобный музыкальный "эксперимент" Рабиновича сподвигли потребители его услуг - альтисты и скрипачи, которые, по словам мастера, временами "тоскуют" по высокому или, соответственно, низкому звучанию. Казалось бы, чтобы приделать лишнюю струну к альту или скрипке, особого ума не надо. Однако, как говорит мастер, такое стало технически возможно только благодаря еще одному его ноу-хау. По словам Александра Рабиновича, ему удалось восстановить грунтовочные и лаковые технологии итальянских мастеров до XIX в. Те самые, в поисках которых скрипичные мастера во всем мире уже 200 лет бьются лбами об стену. Квинтоны Александра звучали сначала на Фестивале старинной музыки, а потом на EARLYMUSIC Festival и еще в некоторых городских музыкальных проектах. Обладатели инструментов от Рабиновича - Илья Грингольц, Сергей Фильченко, Сергей Левитин и другие.

Пятый не лишний

Рабинович совсем не похож на Страдивари и даже на Амати или Гварнери. Хотя кто сейчас помнит, как выглядели великие итальянские мастера. Мастерская на Казанской. То, что на Казанской - не главное, главное - мастерская. Никакой стилизации. Кругом скрипки, альты, виолончели, целые и по деталям, висят, лежат, стоят, разве что не сидят. Напильники, кисточки, пинцеты, ножики, рубанки, стамески, баночки с «секретами». Шкаф, нормальный человеческий шкаф, деревянный такой, только в нем вместо одежды, банок с соленьями и антимоли — кварцевые лампы вместо итальянского солнца. Мастерская и в светлое-то время суток такая аутентичная, что хочется корсет надеть и заговорить на итальянском языке, а что же ночью? "Ночью полное ощущение, что иначе идут химические процессы, а может, все дело в собственном состоянии. Но работать больше всего нравится именно ночью", - говорит Александр.

Именно здесь и были сделаны сначала "Кирилл" и "Мефодий", а потом "Троица волхвов" ("Бальтазар", "Каспар" и "Мельхиор") - так называются пять квинтонов Рабиновича. "Я видел стремление многих скрипачей к басовому звучанию. Приходят ко мне со своими скрипичными «проблемами», и пока я подставку или дужку поправляю или еще что, просят: дай поиграть на альте. Хочется им низкого звучания. С другой стороны, на альте очень сложно извлечь самые высокие звуки, а верхняя скрипичная струна позволяет альтистам играть свободной левой рукой высокие ноты. Чтобы можно было прибавить пятую струну, пришлось несколько менять конструкцию. Дело в том, что трудно играть в верхних позициях на инструменте, у которого много струн, - задеваются соседние струны смычком. Я эту проблему решил за счет большего закругления подставки. Необходимо было также учесть, что пятая струна добавит давление на корпус, и чтобы выдержала дека это усиленное давление, я отказался от «глазков» на вырезах, стандартных для всех скрипок и альтов. Это позволило мне оставить широкую "грудку", не увеличивая толщину деки. Не делал ни одного опытного образца, только расчеты и мысленный эксперимент. По размерам различают два вида квинтонов: "Волхвы"- для скрипачей, они поменьше, "Мефодий" и "Кирилл" - покрупнее, для альтистов", - рассказывает Александр.

Скрипичный мастер говорит, что на квинтоне интереснее играть музыку, специально написанную для этого музыкального инструмента.

«Итальянцы» в России

Однако мастер Рабинович своим главным достижением считает не квинтон, а "создание акустически совершенного материала".

"Вот это не обычная древесина, - стучит Александр по доске, — а обработанная по старинной итальянской технологии. Из нее можно сделать любой музыкальный инструмент: хоть виолончель, хоть гамбу". Виолончель стоит рядом.

Как писал Милорад Павич, считалось, что Амати пользовался клеем, сделанным на основе вареного мяса ехидны, которая рожает в воздухе, и поэтому такой клей ничего не весит. Ни к чему мистически подобному Александр Рабинович не прибегает, стоит «на твердой земле».

"Многие мастера считают, что надо колдовать. Я категорически отметаю мистику и колдовство. На целенаправленный поиск утерянной итальянской технологии у меня ушли десятки лет. В двух словах ее не расскажешь. Главный секрет заключен в методе грунтовки древесины, в выстраивании определенной структуры материала. Необходимо учитывать множество факторов, влияющих на прохождение определенных реакций. Например, нагревать надо с определенной скоростью, помешивать тоже с определенной интенсивностью, есть ощущение, что некоторые процессы лучше происходят ночью, а некоторые днем и так далее", - рассказывает Александр.

Учеников у Рабиновича нет, хотя, по его словам, он мог бы создать небольшое производство, и это позволило бы поставить на поток технологию производства скрипок, которые звучат не хуже самых дорогих "итальянцев".

Живой - неживой

"Еще в детстве обратил внимание, что инструменты могут быть живыми и неживыми. А дело было так. Я учился в одном классе с сыном скрипичного мастера и, попав в мастерскую его отца, увидел и услышал инструменты. Вот тогда я и задумался над тем, почему внешне одинаковые инструменты звучат совершенно по-разному. Вся проблема, на разрешение которой ушла моя жизнь, в том, что один инструмент звучит "живым" голосом, а другой - в лучшем случае громко, нет в нем дыхания. И вопрос, который я для себя сформулировал в самом начале: в чем разница между старым "итальянцем" до XIX в. и всеми другими инструментами? Вот что мне удалось обнаружить: голоса итальянских инструментов обладают некими особенностями живого голоса, чего нет у других, потому что они пользовались совершенно особой технологией обработки древесины. Этот секрет был утрачен в конце XVIII в., в какой-то степени благодаря развитию науки и техники "некоторые технологические процессы были заменены более простыми, и внешне, казалось бы, результат-то один и тот же. Ан нет. При этом был выброшен из ванночки прекрасный ребенок - старинная итальянская технология", - говорит Александр Рабинович.

16.09.2005 "Деловой Петербург"